ПУТИН КАК МИККИ МАУС Портрет художника Дмитрия Врубеля.
Когда-то давным-давно, на излете Советской власти знакомые мне сказали, что я непременно должен посетить квартирную выставку художника Врубеля. Я неуверенно кивнул: мне почему-то всегда казалось, что Врубель умер. Однако, кое-что сопоставив в уме, я догадался, что это, видимо, не тот, который умер, а какой-то иной Врубель. Причем, не только однофамилец, но и коллега.
Квартирную выставку Врубеля на «Полежаевской» я тогда посетил, и она мне понравилась. Было весьма необычно и вполне по-диссидентски – затхлая квартирка со множеством бородатых евреев творческого вида, кухонные посиделки, картины-самоделки… Помню еще, на меня все присутствующие интеллигенты странно косились. Поначалу я не понимал, из-за чего. И только потом догадался, когда ко мне подошел какой-то арт-диссидент, видимо, подосланный своими друзьями - вольными художниками, и осторожно поинтересовался: а почему это у меня в газырях торчит автоматная гильза калибра 5,45.
Это были не газыри, конечно. Газыри бывают у грузинов. А я разве грузин? Нет, я не грузин. И не похож даже. Поэтому у меня были никакие не газыри! Я был одет в зеленую форму студенческих стройотрядов, если кто еще помнит такую. В этой форме мы ходили на военную кафедру – «войну». Над левым карманом курточки были такие штучки нашиты, чтобы авторучки вставлять. Я туда, естественно, вставил пару гильз с «войны». Видимо, вид у меня был довольно устрашающий. А тогда, напомню, свирепствовало общество «Память» и в соответствующих кругах все время шли дискуссии – будут погромы или нет. Возможно, диссидентствующая интеллигенция приняла меня за посланца какой-нибудь военизированной патриотической организации.
С тех пор прошло много лет. Но светлая память о художнике Дмитрии Врубеле порой возникала в моей голове и… И все, в общем… Возникала в связи с очередным скандалом – то Академия наук подала на него в суд за то, что голую Софью Ковалевскую нарисовал. То изобразил на Берлинской стене взасос целующихся Брежнева с Хоннекером. То голую Пугачеву нарисовал… Постепенно Врубель стал известен всему миру, а я все думал: надо бы заехать. Но когда, наконец, до меня дошли слухи, что в творчестве Врубеля настал период Путина, я понял, что пришла пора встретиться и прояснить наши несуществующие отношения.
…Врубель живет все в той же квартире на Полежаевской. Только теперь она оснащена домофоном, кухонной техникой с блестящими кранами, перестроена и вполне отремонтирована. Правда, внутри царит все тот же неизменный художественный бардак.
…Врубель человек вне времени. Его сложно отнести к какому-либо поколению. Младшему его ребенку Артему несколько годочков. Старшему от первого брака – далеко за двадцать. Самому Врубелю – под полтинник. Выглядит он на сорок. Это с закрытым ртом. А с открытым – лет на шестьдесят, потому что зубов очень мало внутри.
…Врубель рисует Путина. Жена Врубеля по имени Вика тоже рисует Путина. Оба они рисуют Путина уже давно. Это какой-то новый жизненный этап в художественной судьбе супругов. Вся их квартира – в Путиных. Маленький Артем ходит по квартире и, показывая двухлетним пальчиком на картины, говорит: «Дядя Путя!» Дядю Путю он узнает даже в телевизоре и сильно возбуждается. Дядя Путя стал четвертым членом семьи художника.
- Почему вообще ты стал рисовать Путина?
- Потому что Путин занимает первое место по рейтингу, по упоминаемости. То место, которое в других странах занимают Мадонна, Майкл Джексон, у нас занимает он.
- Почему две одинаковые живописи? – строго спросил я, глядя на двух Путиных, сидящих в кимоно на двух произведениях. – Чем они отличаются-то, кроме фона?
- Ну это совершенно разные картины! Вот найди различия! – предложил Врубель. – За каждое ненайденное - сто долларов штраф.
Я напрягся: не хотелось прослыть человеком, совершенно не разбирающимся в искусстве. Наконец что-то забрезжило.
- У того Путина наколка на руке!
- Правильно. А еще?
- М-м-м. У того Путина пирсинг – левый сосок проколот и кольцо вставлено!
Оказалось, Путин на голубом фоне (тот, что с кольцом в соске и наколкой на руке) экспонировался на модерновой выставке «Любовники Клавы», поэтому весь такой молодежный.
Все картины муж и жена Врубели рисуют по строго отработанной методике. Берут фотографию, снимают с нее ксерокс, разлиновывают его по линейке квадратиками и «поквадратно» переносят рисунок на холст… Мой двоюродный брат когда-то увлекался выжиганием. Но поскольку рисовать он не умел, а хотел выжигать на фанере сложные картины, умные люди научили его переводить рисунок с бумаги на доску по клеточкам. Разлиновываешь, потом смотришь – ага, на оригинале в десятой клеточке слева и сорок первой сверху линия рисунка идет от нижней трети вертикальной левой стороны к верхней трети вертикальной правой стороны. Так клеточка за клеточкой можно скопировать весь рисунок… На картинах-переводилках Врубеля эти клетки видны. Причем, фон картины художники иногда рисуют малярным валиком. Правда, пользуются малярным валиком редко: закрашивать-то холст валиком быстро, но потом валик отмывать долго.
- Почему вы не рисуете Путина, как все нормальные художники – с телевизора, как, скажем, гигантский художник Сафронов? Почему вы просто копируете фотографии?
- Чтобы похоже получилось… С фотографии лучше всего рисовать. Никого не надо заставлять позировать. А Никас Сафронов, между прочим, правильно делает, он рисует своих одинаковых Путиных одного за другим и продает. Никас проводит нормальную продюсерскую работу.
- Вот я вижу у вас какой-то старый, «допутинской» поры портрет Лужкова. Тоже с фотографии?
- Да. Суть творчества в том, что, рисуя с фотографии, мы просто убираем со снимка все лишнее.
- Так вот почему на портрете у Лужкова нет туловища, одна голова!
- А головы вполне хватает! Больше ничего не говорит о человеке. Даже уши лишние, мы могли бы их отрезать Лужкову.
На кухне у Врубеля во всю стену нарисовано патриотическое полотно – ветеран ВОВ с гармоникой. Эту картину Врубель перерисовал с фотокарточки известного фотографа Юрия Феклистова, опубликованной лет двадцать тому назад в журнале «Огонек»... Я сказал «Врубель перерисовал»? Нет. Не только Врубель. Жена его – Вика Тимофеева - тоже руку приложила к этой картине, о чем, кстати, сразу и не вспомнила. Но справедливости ради муж напомнил:
- Ты фон рисовала. И клеточки чертила.
- Да, действительно…
- А другие художники на вас не ругаются, что вы фотографии копируете, вместо того, чтобы по-честному рисовать? – спросил я.
- Да другие художники вообще - просверлят дырку в стене и назовут как-нибудь типа «Трансцендентное», - критично высказалась Вика. – А мы все-таки рисуем. Хоть и по клеточкам.
- У меня классическое образование, - продолжил тему Дима Врубель. – Я закончил курсы художественно-графического факультета пединститута. И когда мой учитель – Андрей Николаевич Панченко, который учил меня академической живописи, и с которым мы не виделись 14 лет, увидел, что я делаю, ему стало плохо. Он же меня учил рисовать в натуры. А я стал срисовывать фотографии. Да еще по клеточкам!
За чаем Дмитрий раскрыл мне некоторые профессиональные секреты. Оказывается, от макушки Путина до подбородка Путина должно быть не менее 35 сантиметров.
- Иначе голова получается маленькая. Получается маленький человечек, микроцефал.
Разумеется, подобного надругательства Врубель по отношению к Путину позволить себе не может, поэтому на его картинах пропорции соблюдаются строго – от головы Путина до кончика его подбородка никак не менее 35 см.
И еще опытным глазом художника Врубель отличает плохого человека от хорошего. Всех плохих людей сразу видно – у них носогубная складка ярко выражена и уголки рта вниз опущены. Как усы у гуцула. И еще они улыбаются всегда криво. А Путин улыбается прямо. И лицо у него хорошее. Но сложное. Зато гармоничное.
- А самому Путину нравятся твои картины?
- А Микки Маусу нравится, что его Дисней рисовал?
- Микки Маус придуманный, у него нельзя спросить.
- Наш Путин тоже ненастоящий. Он плоский, двухмерный, бумажный. А настоящий Путин, я так подозреваю, живой, объемный и теплый.
Что еще необходимо рассказать о творческих планах художника нашему читателю? А то, что Врубель на Путине не остановится. В его дальнейших планах – Березовский, Мамут и Абрамович. Фотографиями олигархов он уже запасся.
- Раньше были персонажи – ветеран, секретарь обкома, рабочий, колхозник, спортсмен. Это архетипы были, и я их рисовал. Сейчас появились другие архетипы – омоновец, бандит, олигарх. Будем рисовать, а куда деваться… Такая наша художническая доля – вносить умиротворение в людей.
Прав! Я уехал от Врубеля настолько умиротворенным, что чуть не уснул за рулем. Искусство в больших дозах – сильное средство!
Александр НИКОНОВ
| 
