КУЛЬТУРНЫЙ ШОК - Ада Леонтьевна, неужели мы настолько непохожи, что об этом надо книги писать?
- Прежде, чем ответить на вопрос, я бы хотела обратить ваше внимание на то, что за последние 10 лет наше отношение к Америке и американцам изменилось кардинально. Когда в начале девяностых я начала читать в МГУ курс лекций о разнице национальных и рассказывала, в том числе, об американских проблемах, мои студенты меня буквально зашикивали. «Не может этого быть! - Возмущались они. – Ваше поколение воспитано на советской пропаганде, поэтому вы так говорите!» И все мои разговоры о том, что Америка, которую я нежно люблю, вовсе не рай на земле, а общество со своими проблемами, студентами начала девяностых совершенно не воспринимались. Америка рисовалась нашим гражданам этаким Эльдорадо. Они, например, не верили, когда я говорила, что в Америке у женщин нет декретного отпуска.
Кстати, когда я читаю аналогичный курс в Америке, моя любимая тема – именно декретный отпуск. Я радуюсь, что хотя бы на этом примере могу представить свою страну не такой ублюдочной, какой она видится всему миру. Американки бывают просто шокированы, когда узнают, что у нас оплачиваемый декретный отпуск – год, плюс еще два года женщина может не выходить на работу с сохранением за ней места. Американки не столько даже волнуются за зарплату, сколько за потерю места… До недавнего времени никакого декретного отпуска в Америке не было вообще, и только при Клинтоне появился двухнедельный. Поэтому российский трехгодичный декрет просто повергает их в ступор. Они к России сразу начинают по-другому относится…
Так вот, примерно до 1997-1998 гг в России было по отношению к Америке восторженное отношение. А потом произошел какой-то перелом. Недавно я прочла опрос среди студентов об Америке. Теперь Америка в их представлении - уже не рай, а, скорее, наоборот. Когда я только начинала писать книгу «Америка и американцы - чем мы отличаемся друг от друга» издательства выстраивались в очередь, чтобы ее опубликовать. А когда книга была закончена, я ее с трудом опубликовала. Мне объяснили: книга ваша хорошая, но в России упал интерес к Америке.
А между тем, в американцах есть много хорошего, что не мешало бы перенять и нам. И есть много плохого, чего перенимать не стоило бы, но, как я вижу, уже перенимается нашими людьми как бы само собой.
- Давайте по порядку. Что хорошего в этих «янки-гоу-хоум»?
- Американцы в лучшую сторону отличаются от русских своим позитивным отношением к жизни. Оптимизмом. Известно, что на вопрос, как дела, американец автоматически отвечает: отлично! замечательно! великолепно!.. А когда я говорю своей соседке: «Леночка, вы прекрасно выглядите…» Она начинает: «Ой, да что вы! Я всю ночь стирала. У меня мешки под глазами, голова раскалывается, растрепанная вся…» Все у Леночки в жизни более-менее нормально, но она, как всякий русский акцентируется исключительно на плохом. А американец…
Помню, я начала как-то утешать свою американскую подругу, от которой только что ушел муж. Говорю: не переживай, ты же знаешь, что жизнь – штука полосатая … Она глаза на меня вскинула: «Как это?» Я объяснила, что жизнь – как зебра, за темной полосой неудач идет светлая полоса удач. Она так удивилась, спрашивает: это что, у русских философия такая? Я даже немного растерялась, отвечаю: почему это у русских, у всех народов, это ведь жизнь… «Не-ет, - говорит она, - не у всех. У нас, американцев, совсем иное восприятие жизни. Жизнь должна быть счастливой – это норма. А если что-то не заладилось, это вовсе не норма, об этом стыдно говорить и это нужно как можно быстрее преодолеть, спрятать.»
Еще пример. Поинтересовалась однажды у своей коллеги-социолога Шэрон, как живут американцы. Она отвечает: «Большинство американцев очень счастливы.» Я на нее вылупилась: какой же надо быть идиоткой, чтобы такую фразу произнести! Тем более социологу! Да в какой такой общности людей большинство счастливо?! А где же смерть близких, супружеская неверность, бомжи и безработные, болезни?.. Тысячи людей в Америке не имеют медицинской помощи, потому что у них нет денег на оплату страховки… Что за бред она несет?
А у самой этой женщины вид довольно счастливый, и я подумала: вот что личное удовлетворение делает с человеком – превращает его в идиота! Попросила Шэрон рассказать о себе. И Шэрон рассказала… У нее был муж, с которым она прожила несколько лет в постоянных скандалах – он ее бил, затерроризировал детей до нервных припадков… После развода отобрал у Шэрон с детьми дом. «Но теперь мы развелись, и я совершенно счастлива! - Говорит она. - А детей психолог вылечил, и они теперь тоже совершенно счастливы. Правда, сына моего недавно ограбили и избили, он лежит в больнице вторую неделю. Но ему уже лучше, ему сильно повезло – все срослось нормально, и он счастлив.»
«А дочь?» – спрашиваю я, уже боясь продолжения. «А у дочери был жених Пол. Они два года встречались и были совершенно счастливы. Но мы католики, а родители Пола протестанты, и они были против их брака. Поэтому молодые расстались. Пол вскоре женился. Дочь долго переживала…» Я сижу молчу - ни жива, ни мертва. Боюсь уже задавать вопросы: налицо семейная драма – два года встречались, расстались, слезы, девушка переживает… А Шэрон продолжает: «Но это было давно, полгода назад. С тех пор она познакомилась с другим парнем и очень счастлива.»
И тут я поняла: это не диагноз, это установка. Установка на то, что все вокруг хорошо, за исключением того, что должно скоро будет еще лучше. Некоторая доля неадекватности в таком восприятии жизни есть, конечно. Но по большому счету подобное отношение к жизни мне нравится больше, чем наше постоянное нытье и жалобы на жизнь.
…Еще одна черта американцев, которая стала когда-то для меня настоящим открытием и которую воспитывают в американцах с детства – self-esteem. Самоуважение. Есть у них телепередача «Барни говорит». Барни – это огромный плюшевый динозавр, он ведет шоу, на которое приглашает детишек. Так вот, помню на одной программе Барни сказал ребенку, что хочет подарить ему нечто совершенно особенное, и сейчас ребенок увидит то, чего нет и не будет больше ни у кого на свете. Никогда не догадаетесь, что это было!
- Зеркало.
- Надоели вы мне, Никонов, со своей гениальностью!.. Да, это было зеркало. И вот мальчик смотрит в зеркало, а Барни толкает ему великую американскую установку: ты видишь там сейчас самое ценное, что у тебя есть – себя самого. Уважай себя, люби себя, цени себя. И так во всем…
Прихожу в детский сад. Вся группа уже одета и стоит у выхода на улицу. Все ждут одну девочку-копушу, которая никак не может доесть свою кашу. Воспитательница говорит ей: «Поторопись, ты всех задерживаешь!» Это слышит директриса садика. Через некоторое время она вызывает к себе воспитательницу и говорит: «Вы сейчас сделали большую педагогическую ошибку. Девочка и так переживает, что ее все ждут. А вы усугубили ее чувство вины. Вот так и воспитываются неудачники! Вы же умалили ее самоуважение!»
- Так вся христианская культура, все христианское воспитание основано на чувстве вины! В самой основе этой религии лежит первородный грех… То есть ты еще не родился, а уже кругом виноват. И потом всю жизнь замаливаешь грехи, каешься. С точки зрения психотерапии, это абсолютно неконструктивное миропонимание.
- Православная культура – да, основана на чувстве вины. Католическая – да, хотя и в меньшей степени. Но не протестантская! Протестантская этика предполагает, что человек должен жить счастливо и весело. Отсюда – постоянная американская резиновая улыбка. У них мышцы, отвечающие за улыбку, растягиваются совершенно автоматически. И если американец приезжает в страну, где не улыбаются без повода, например, в Россию, ему приходится сдерживать свои мышечные позывы. И это очень видно по гримасе на лице.
Между прочим, из всех развитых цивилизаций на нашей планете, американская – самая религиозная. Европейцы просто ахают от этой религиозности. Моя приятельница-француженка Андрэ Мишель признавалась: «Я этого не понимаю! Как взрослые образованные люди могу ходить по воскресеньям в церковь? Средневековье какое-то! Молятся, детей крестят. И все всерьез!..» Меня это тоже напрягало и удивляло, потому что, как социолог, я знаю, что чем выше образовательный уровень, тем, естественно, меньше религиозность.
Но потом поняла. Церковь в Америке – это клуб. Там проходят дискотеки, детские утренники, проводятся семейные ужины, люди знакомятся, общаются. Ведь американской молодежи трудно познакомиться, потому что люди не ходят по улицам, а перемещаются на машине. Где знакомиться? В церкви. Так что церковь в Америке не столько место отправления религиозных ритуалов, сколько организатор социальной жизни. А ритуалы получаются «в нагрузку».
- Зато, говорят, мы гораздо духовнее янки.
- У меня есть знакомый американец, глава благотворительного фонда. Я спросила, какова, на его взгляд разница между Россией и Америкой. И он сказал фразу, которая меня больно ранила: «В России не знают, что такое духовные ценности.» Дело в том, что в России его все время спрашивают: а зачем ты занимаешься благотворительностью, с какой целью? Он отвечает, что чувствует себя обязанным помогать людям, которым плохо, что это естественная внутренняя потребность человека... Но в России этот ответ не понимают и продолжают упорно спрашивать, ища какую-то выгоду в его благотворительном фонде.
- Ну, да «деньги, наверное, отмывает». Или как Сорос «по дешевке наших ученых скупает вместе с их открытиями.» Угрюмые русские везде ищут подвох и скрытую выгоду. Психология нищих.
- А для американца благотворительность – естественное поведение, не требующее объяснений. Я, каюсь, тоже все время допытывалась у своего знакомого благотворителя – зачем он тратит кучу денег и времени на то, что ему ничего, кроме геморроя не приносит. В конце концов, он сказал, что я его обижаю такими вопросами, ведь помощь другим людям – сама по себе ценность. И что его поражает отсутствие аналогичной системы ценностей в России… В Америке вся жизнь организована так, что волонтеры, люди, помогающие страждущим – больным, инвалидам - пользуются всеобщим уважением. Система, поддерживающая духовные ценности.
И эту систему, кстати, можно легко внедрить в России – без всяких ссылок на нашу якобы нищету. Скажем, почему бы благотворительностью не заняться женам новых русских, которым все равно нечего делать? Почему бы им не подняться в собственных глазах, не сделать эту сферу деятельности престижной?..
Американцы всегда готовы помочь. Если ты скажешь американцу, что тебе нужны деньги – не даст. Если скажешь, что тебе негде переночевать – не пустит. Но временем для тебя пожертвует – даст пару телефонов, рекомендацию работодателю, совет, куда обратиться.
- Почти идеальные люди! А есть ли что-то такое, что у нас лучше?
- Вы знаете, недостатки – это продолжение достоинств. Например, знаменитая американская открытость перетекает у них в тотальное доносительство. Резиновые улыбки мешают определить их истинное к тебе отношение…
Или вот хороший пример – общение. Американцы общаются друг с другом совсем не так, как мы. Чтобы не быть голословной сошлюсь на самих американцев. Вот что пишет американский культуролог Макс Лернер: «В Америке беседу поддерживать не умеют. Где бы ни происходил разговор, он будет вертеться вокруг одних и тех же тем – спорт, вечеринки, женская болтовня о тряпках, обсуждение скандальных газетных сенсаций… Беседа у американцев отрывочна и стереотипна.»
А русские – даже в Америке – верны себе. Они любят спорить и могут увлеченно делать это часами. Русские готовы пуститься в обсуждение сложных проблем практически с любым незнакомым человеком. Я не раз бывала свидетелем, как во время беззаботной вечеринки, на которой американцы журчат ни о чем, встретившиеся русские, доселе никогда не видевшие друг друга, вдруг начинают азартно повышать голос, обсуждая что-то огромное, необъятное. Причем, обсуждают проблему с историческими экскурсами, периодически выходя на общефилософские вопросы... И своим повышенным тоном очень пугают мирных американцев, те начинают встревоженно посматривать на русских, думая, что они ссорятся.
Американский писатель Йелл Ричмонд, который был культурным атташе в России, после возвращения в Америку не выдержал и написал книжку о том, как нужно правильно понимать русских. Он делится наблюдениями: «Разговор у русских легко начинается даже между абсолютно незнакомыми людьми. Манера беседы обычно неспешная, хотя подчас весьма красноречивая и при этом безо всякого притворства. Каждый русский, кажется, рожден быть оратором. Они не только обмениваются идеями, но и стараются их исследовать. Разговор возникает обычно спонтанно, но ведется весьма сосредоточенно. Искусство беседы в Москве развито на более высоком уровне, чем где-либо в мире. Русские могут сидеть всю ночь, попивая чаек, дискутируя и рефлексируя, в то время как американцы потратят это время на то, чтобы подготовиться к тому, что они должны делать завтра.»
Казалось бы, это явное наше преимущество, достоинство. Но… Но дальше Ричмонд замечает: «Русские могут целый день дискутировать по поводу некоей проблемы, но так и не предпринять никаких действий по ее разрешению, в то время как американцы прежде всего проанализируют проблему с практической точки зрения : детально рассмотрят, что конкретно мешает ее решить и как эти препятствия преодолеть. Русские больше расположены к созерцанию, американцы – к деловитости.»
К сожалению или к счастью сейчас и в России внедряется этот американский стиль разговоров. Мы теряем искусство ведения интеллигентных бесед! Сужу по москвичам и жителям других успешных мегаполисов. Теперь и русские все больше встречаются не просто так, а потому что нужно обсудить совместный проект, поговорить с полезным человеком... Это не хорошо и не плохо, это перемена традиций. Но мне все-таки жаль, что это происходит. Не зря ведь Йелл Ричмонд как-то признался мне, что так интересно беседовать, как в Москве, ему не было нигде в мире.
Александр НИКОНОВ
|
