Целый месяц в Сиаме

...Должен признаться, изначально я не придал этой моей поездке должной толики серьезности - уже в аэропорту Бангока я понял, что оделся слишком… демократично. Все таки аэропорт – территория общественная, и шорты с майкой, пусть даже в жарком Банкгоке, смотрятся в Доместике не совсем уместно… В зоне ожидания я купил карту Камбоджа. Только внимательно ее изучив, я осознал грандиозность задуманного мной плана – мне предстоял полуторачасовой перелет в таинственную Камбоджу, страну красных кхмеров, страну, в котором находится удивительный и таинственный город Анкгор*, случайно обнаруженный в джунглях город, тысячелетия будоражащий людское воображение…

Самолет в Сиэм Рип, красочно расписанный жизнерадостными пальмочками, птичками и облаками, большей частью был заполнен корейскими туристами. Крепинькие, невысокие пожилые дяденьки и тетеньки были одеты «как подобает», то есть в темное, максимально прикрывая все части тела. Сознаюсь, среди них я чувствовал себя немного неуютно, словно октябренок на выпуском школьном балу. На будущее: направляясь в музей, храм или аэропорт, даже если вам жарко, не забывайте одеться подобающим месту образом – кроме вопросов этикета, это поможет вам избежать переохлаждения в полете – в южных самолетах всегда исправно работают коварные кондиционеры…



*Ангкор – один из символов Камбоджи, его изображение есть на национальном флаге страны.
Слово "Ангкор" произошло от слова "Nagara", что в переводе с санскрита означает "столица". И действительно Анкор был столицей Камбоджи в 9-13 вв. Город был широко известен за пределами страны. В этот период Королевство Камбоджа процветало, а Ангкор являлся символом ее славы и величия. В 1431 г. город был разрушен войсками Сиама. До конца XIX века Ангкор простоял спрятанный в густых зарослях джунглей и забытый всеми, интерес к нему проснулся в 1961 г., после того, как французский натуралист Анри Мюо (Муо) опубликовал серию очерков об обнаруженной им древней столице кхмеров. В 1992 году Ангкор вошел в список памятников Всемирного достояния человечества и был взят под охрану ЮНЕСКО.
Ангкор занимает около 600 кв.м. площади и является колоссальным архитектурным комплексом из храмов и дворцов. Все эти постройки густо оплетены лианами и другой тропической растительностью, что придает им совершенно особый и ни с чем не сравнимый вид.


На земле, уже в Камбодже, хорошее настроение вернулось ко мне - высадившись в аэропорту Сиэм Рипа, я увидел знакомый казенный совковый пейзаж и дюжину ОЧЕНЬ СТРОГИХ таможенников, восседающих за длинным высоким столом, придающем им поистине ГОСУДАРСТВЕННЫЙ вид. Мои корейские попутчики как-то пожухли, - галдеж прекратился, все стояли перед строгими невысокими камбоджийскими чиновниками чуть ли не на вытяжку, в полной мере осознавая серьезность момента и собственную изначальную порочность… Представителю дружественного Советского Союза стыдиться было как бы не с руки - автор всячески подмигивал и вообще резвился, оказавшись в такой привычной ему с детства атмосфере казенной пустотности и страха… Таможня, видя мой «серпасто-молоткастый», многозначительно двигала бровями – между нами тут же, как мне казалась, образовалась дуга симпатии и внутреннего понимания того, ху из ху здесь, собственно…
На выходе из аэропорта я обнаружил шеренгу таких же низкорослых товарисчей в оранжевых жилетках, но, в отличие от таможенников, эти приветливо улыбались и заискивающе всматривались в лица. «Это проводники», - догадался автор. За стойкой сидел снова неулыбчивый - этот отвечал за то, чтобы среди гидов не случилось давки и сохранялась видимость порядка. «Уан доллар», - сказал он. «Так и есть», - подумал про себя автор, все более уверяясь в правильности выбранного пути, - «как и говорили камрады – все по доллару! Это ж нада!»

Мне достался Анн, приветливый юноша-мужичек непонятного возраста с преданными по-собачьи глазами. Вальяжно усевшись на его мотоцикл, сразу, чтобы избежать недопонимания и заранее расставляя акценты, автор заявил, что он из Совьет Юнион, по простому Раши - сам себе страшен... «Не забалуешь», - подумал (наверно) Анн, и мы тронулись в путь. Сидя у него за спиной, я поймал себя на мысли, что мы очень не плохо РАЗГОВАРИВАЕМ, – после Тайланда было приятно встретить наконец аборигена, который говорил по-английски внятно, доносил мысль четко, внимательно слушал и всячески демонстрировал обратный раппорт*. Контраст между здешним трафиком и привычными дорогами Пукета был виден, что называется, невооруженным глазом: очень мало света вдоль дорог, непривычно много дорожных велосипедистов (примерно столько же, сколько в Пукете мотороллеров), старые грязные машины, крайне малая скорость транспорта и, наконец, самое главное – ОНО (движение) БЫЛО ПРАВОСТОРОНЕЕ! Мы подружились.

Раппорт* Современный энциклопедический словарь: « (франц . rapport, от rapporter - приносить обратно), повторяющаяся часть (мотив) рисунка (узора) на ткани, трикотаже, вышивке, обоях и пр.»
В психологии, а именно в Нейро-Лингвистичеком Программировании (НЛП): понимание, контакт, доверие, сопричастность на уровне чувств, готовность следовать друг за другом, уважение к модели мира другого.

Очень скоро Анн понял, «чё мне нада», - он повез меня мимо пафосных иллюминирующих отелей в маленький, спрятанный от глаз двухэтажный отель (с балконом), стоящий на ухабистой улочке, напоминавшей сельскую дорогу где-нибудь под Бобруйском. Заявленные хозяином 15 баксов в сутки несколько сбили гонора автору, - резко стало ясно, что далеко не все здесь по доллару…Отель мне понравился – отделка под дерево, цикады, огромные аляпистые картины на стенах коридора (что именно нарисовано было не помню хоть убей), вентилятор, телик с корейскими почему то каналами, душ (без мыла), развал оставленных гостями разноязыких журналов и книжек. Одну из брошенных книг я прихватил потом с собой – на английском языке в ней рассказывалось, как правильно и быстро бросить курить, - приятель в Пукете давно ее искал, маясь скверной этой привычкой. Привычно поторговавшись и сбив цену до чирика в сутки, барин дал добро вносить багаж в номер. Автор въехал в апартмент и тут же пометил территорию, живописно раскидав по комнате содержимое своей заплечной растманской сумки.


В Камбодже проживают более 13 млн. человек. Рост населения в 2004 составил 1,8%. 38,3% населения моложе 15 лет, 58,6% имеют возраст от 15 до 64 лет, и 3,1% старше 65 лет. Средний возраст населения составляет 19,2 года. Рождаемость в 2004 составила 27,13 на 1000 человек, смертность – 9,1 на 1000 человек, младенческая смертность – 73,67 на 1000 родившихся. Средняя продолжительность жизни – 58,41 лет.


Проснулся я от заразительного девичьего смеха. Кто то вызывающе молодой и жизнерадостный хохотал за окном над надо полагать очень смешной кхмерской шуткой. Минут десять ушло на анализ и прислушивание заразительных рулад, после чего автор здраво рассудил - смеялись ну явно не над ним. Хотя черт их, кхмерских девчонок, с их заливистым жизнерадостным разберет…
Улыбчивый Анн уже ждал меня у ворот отеля. Как и не уезжал никуда. Мы что-то поели и отправились смотреть то, ради чего собственно… Дабы не впасть сходу в ступор от восторга благоговейного пред сказочным величественным грандиозным и пр. Ангор Тхомом (пацаны предупредили – снос башки полный), мы подумали и я решил – едем сперва в Женский Монастырь Banteay Srei Temple, через все грандиозные постройки мимо, чтобы посмотреть на них сначала с расстояния, понять объёмы и приоритеты расставить так сказать… Команда «каться» была понята просто и буквально – мы отправились в направлении отдаленного от основного архитектурного комплекса на расстоянии примерно 25 км. полуразрушенный храм, сделанный, как описал Анн, «совсем из другого камня»…
Первая остановка: пропускной пункт на дороге в заповедник. Вход – 20 баксов. Не мало. Хорошо, а если на два дня сразу? 40, разумеется, и смотрят с недоумением… Едем вдоль памятников, вдоль пруда с бурой водой, снова храмы, тростниковые дома и камбоджийцы, их населяющие… Дорога становится все более и более разбитой, левая ее сторона почему-то гораздо более разрушена коррозией, от чего весь встречный транспорт (советские самосвалы, древние ЛИАЗы и видавшие виды японцы) все время стремится вероломно залезть на нашу сторону. Становится реально страшно порой, когда несешься навстречу надвигающемуся на тебя грязнющему КАМАЗу, но Анн, словно юркая оса, в последний момент всегда успевает повернуть в нужную сторону свой отчаянно тарахтящий мотик. Побывавший в боях с самосвалами и их нахальными шутниками-водилами автор, бывалый велогонщик и сорвиголова, неоднократно судорожно сжимался с преддверии неминуемой аварии на той прокаленной экваториальным солнцем дороге и искренне верилось ему тогда, что отданные им 20 долларов все таки пойдут на благое дело восстановления полотна. «Пусть идущим за мной будет по крайней мере комфортней на этих ралли», - самозабвенно думалось тогда автору-гуманисту. Капля по капле - может и на ремонт соберут, ага... Но не так наивны камбоджийцы, чтобы тратить заработанное непосильным трудом на исторических памятниках Родины, – ЮНЕСКО помается-помается, да и починит рано или поздно все за свои! А на что теперешнюю экономику Королевства еще содержать, спрашивается, как не на бешенные бабосы жадных до зрелищ буржуинов-туристов?! Производить то товарищи кхмеры толком так и не научились до сих пор ничего – в стадии перехода на хозяйственно-экономические, такскать, рэльсы страна по-прежнему…

Основную часть населения Камбоджи составляют кхмеры, проживающие в долине р.Меконг и на юге страны. Национальные меньшинства, к числу которых относятся выходцы из Вьетнама и Китая, предпочитают селиться в городах и крупных деревнях, где занимаются ремесленным трудом, вовлечены в оптовую и розничную торговлю, а иногда становятся рыбаками или нанимаются на каучуковые плантации. В провинции Кампонгтям и Кампонгчнанг, к востоку от Пномпеня, расселены тямы (чамы), среди которых преобладают земледельцы. Горные народы, ведущие полукочевой образ жизни, следуют практике подсечно-огневой системы хозяйствования (именуемой рэй), выращивая преимущественно рис.

Спустя примерно полчаса, автор снял свой многострадальный запревший в пути зад с нагретого сидалища мопеда. Руки стали словно крюки - разжать затекшие в мертвенной хватке за мотиковские поручни пальцы получалось с трудом. Значительно утешало сознание того, что больше страшных КАМАЗов не будет, а наличие в холодильниках холодного пива так и вовсе окрыляло и даже где-то вселяло надежды… Спешу заверить, что к Развалинам Храма автор не имеет никакого отношения. Это -еще до меня. Время и многочисленные войны.

Вокруг развалин носилась свора докучливых детишек – наперебой они продавали ВСЕ, причем удивляла условность цены: начиная с 20 долларов за альбом с видами храма, к концу пути до полуразрушенных обрядовых зданий цена за ту же книгу падала до 4-5. Что действительно шокировало, так это то, что у некоторых пацанят и их взрослых «консультантов» отсутствовали кисти рук – довелось хлебнуть военного лиха здешним землям…

За почти 11 веков своего существования розовый песчаник, из которого сделал храм Бантей Срей, сильно коррозировал, но сохранившиеся на стенах барельефы… Ребята, это надо видеть!. После таких вот экскурсий мозг долго не может прийти в согласие с чувствами: как могла ТАКАЯ цивилизация, ТАКОГО уровня культура превратиться в нынешнюю Кампучию с ее засранными бурыми водоемами и тотальной нищетой!? Глядя на грозные лица древних богов каким то проточувством догадываешься о том, что всеобщее разрушение и деградация стали их (богов) страшной карой населяющим страну низким и маловерным людишкам за их отступничество и малодушие. «…И мистический трепет наполнял его душу», - чересчур книжная, но крайне уместная здесь фраза.


Прошелся по немноголюдным туристическим лавченкам, проверил на прочность здешних торгашей – на пятом круге удалось сбить цену на сувениры друзьям в два раза как минимум. Пораженные нахальством российского прощелыги торговцы, с недоумением заворачивая не понятно каким образом купленный у них за бесценок товар, спрашивали «Вер ар ю фром?!». «Ит дазент метер», - с достоинством отвечал турист в оранжевой бандане на башке, складывая очередную опиумную (5 баксов) и дико аутентичную трубку в наплечную сумку. «Наш человек, сцуко!» - думали торговцы. «А то!», - самовлюбленно думал про себя негодяй, - нас, советских, на хромой кобыле за так не объедешь...

Следующим пунктом назначения был Большой Город.

Ангкор-Тхом ("Большой Город") – представляет из себя квадрат, каждая сторона которого около 3 км. Этот город был резиденцией официальных лиц, священников, военных. Деревянные постройки на территории Ангкор-Тхома не сохранились, однако уцелели уникальные каменные памятники. Например, трехъярусная пирамида Байон, руины храма Бафуон, Королевский дворец, храм Бапхуоп, храм Пимеанакас ("Небесный дворец", бывшая резиденция кхмерских королей), терраса Слонов, терраса Прокаженного короля (Ясовармана), Ворота Победы и каменные мосты с изображениями богов. Королевский дворец был построен в X-первой половине XI вв. Весь комплекс создавался во времена короля Удаядитьявармана II, был разрушен чамами в 1181 г. и восстановлен во времена Джаявармана VII. «Большой город» был окружен рвом шириной 100 м. и 8-метровой стеной с пятью воротами, над которыми возвышались башни высотой около 22 м. с изображениями бодхисатв.



Первым делом я решил пообедать. Место выбиралось традиционно просто – прохаживаясь вдоль различных лавок и закусочных, автор высматривал наиболее аутентичную едельню, в которой было бы поменьше фарангов, а местных – наоборот – побольше… Сознаюсь – в этот раз стратегия подвела: вкусная рисовая похлебка в спрятанной глубоко закусочной для здешних сыграла после дурную шутку – весь последующий вечер автора не отпускала резь в животе и позывы сами знаете куда… Мухи на столе, парни, – тревожный маячок – не надо есть в таких кафе, - заклинаю.
А сытый и ничего еще не подозревавший в тот момент автор отправился прошвырнуться вдоль лавок. И вот он увидел то, о чем его предупреждали: жаренный тараканы, крысы на вертеле, печеные жабы, и пауки живописнейшее лежали совсем не аппетитными кучами на одном из прилавков. Однажды мне предлагали попробовать лягушачий супчик, но я сыт был в тот момент и природное свое любопытство решил удовлетворить в другой, более подходящий случай. Так я вам скажу: после того, что я увидел в Камбодже, никто никогда меня не убедит, что крысы, жабы и пауки – это две большие разницы… Намертво в моем мозгу запечатлена картина их единения и дружбы, – «Кладбище Жаренной Нечисти», – так бы я обозначил это адское зрелище.
Но вернемся к более приятным вещам.

Архитектурный комплекс храм Байон (XI-XII вв.) – самое популярное место среди туристов. На первый взгляд комплекс выглядит как непонятное нагромождение огромных каменных глыб, но, подойдя поближе можно увидеть сложную трехуровневую структуру и многогранную 45-метровую башню. На стенах Байона высечены барельефы со сценами обыденной жизни кхмеров и лики Авалокитешвары, выполненные так, что в зависимости от времени суток и угла освещения они меняют выражение лиц.


Туристов надо сказать, действительно было немерено - попав внутрь храма я подумал, что попал на какой то глобальную религиозную сходку – внутренний двор храма был заполонен разномастными поломниками-туристами. Преобладали корейские лица. Лица карабкались на высоченную каменную лестницу. Тут и там яркими пятнами полотно картины разряжали оранжевые тоги буддистских монахов. Потолкавшись среди толпы, не подозревавший подвоха автор решил последовать примеру прочих и взобраться на самую верхотуру, ибо не стоило тогда б и посуду пачкать… Разувшись, я устремился ввысь, чувствуя себя бандерлогом и Маугли одновременно… Без труда вскарабкавшись по очень узким каменным ступенькам на высоту примерно 30 метров, автор бросил взгляд вниз и сердце автора сжалось в панике: «А слезать то КАК, баран, теперь будешь?!» Лестница практически вертикальная, ступеньки узкие – только-только на ширину ступни и те сильно оббитые за 10 веков!.. И 30 метров ужаса внизу. Интересно было б узнать статистику травматизма на этой лестнице, - промелькнуло в мозгу. Отойти от манящей головокружительно бездны и успокоиться, - решил автор, пытаясь успокоить забившееся в панике сердце и привести дыхание в систему. Вид с вершины храма, признаться, действительно открывался неописуемый: предзакатное солнце, зависший за оградой Города в воздухе воздушный шар непонятного предназначения, восседающие на крутейших склонах храма безучастные и где-то чёкнутые монахи, лики богов на стенах, окруженные слушателями и благоуханиями проповедники, молящиеся в нишах… Центр Сборки* реально сдвигается в окружении всего этого многовекового благолепия. Но спускаться, как не страшно было возвращаться к мысли об этом, надо по-любому.

Точка сборки * — понятие из трудов Кастанеды, постулируется как участок энергетического тела (кокона) человека, принимающий энергетические сигналы из внешнего мира. По дону Хуану положение точки сборки играет ведущую роль в создании картины мира, а изменение положения точки сборки позволяет воспринимать другие энергитические поля и, соответственно, другие миры.

Использование облегченного, туристического варианта спуска с помощью предусмотрительно пришпандоренной стальной перильцы на одной из лестниц храма, куда стояла неприлично большая (душ 150) очередь страждущих вернуться на грешную землю пожилых туристов, не обсуждалось в принципе. Сжав свою волю в кулак, с поминанием всех святых и такой-то мамы, автор, распластавшись на манер паучка Ананси, начал свой робкий спуск вниз. И тут случилось чудо: я постиг секрет создателя и страх за свою жалкую жизнь тут же отпустил меня. В ступенях каменной лестницы, абсолютно бессистемно, через одну-две ступени, были просверлены дырища. Их предназначение пальцы обнаружили сами, без подсказки… Внизу, одевая сандалии, перед моим сознанием четко и ясно предстала вся картина, что щедрыми мазками рисовал древний проектор храма в сознании будущих его гостей. Символы Тхеравады, колеса Сан-Сары, страдания и иллюзорности наших чувств и эмоций выстроились в моем сознании, совершенно не спрашивая на то моего разрешения. Потрясенный, благоговейный, наполненный любовью автор понес всю эту благодать прочь, стараясь не расплескать по дороге среди суеты таких милых теперь туристов всех мастей и народностей. Понес, стремясь найти уединенное место, чтобы обдумать увиденное и насладиться покоем наступающего вечера. Такое место было тут же найдено – все предугадал Творец!.. ОМ, – что тут еще скажешь?..


Примерно 95% населения Камбоджи исповедует южный буддизм (тхеравада). Большинство монастырей в стране принадлежало монашескому ордену Маханикай, хотя особым королевским покровительством пользовался менее крупный, но более влиятельный элитарный реформистский орден Тхаммаютникай. Тямы привержены исламу. Вьетнамское меньшинство традиционно включает также католиков и каодаистов (придерживающихся синкретической религии каодаизма). В 1975, с приходом к власти режима «красных кхмеров», на отправление всех религиозных культов был наложен запрет, который сохранялся вплоть до 1979. Статус буддизма в качестве основного вероисповедания был восстановлен лишь в 1989, а конституция 1993 признала его государственной религией, одновременно гарантировав гражданам свободу совести.

За время моего самоотверженного паломничества по камням храма моя белая еще час назад футболка пришла в совершенную негодность – на выходе я купил себе синюю майку с изображением танцующих андрогинных богов Ангора. Ушлый пацаненок, Хранитель Ключа, попытался слупить с меня доллар за использование вонючей деревянной туалетной будки, спрятанной среди зарослей лиан. Чудак-человек, - нам ли русским не знать, что в джунглях делать свои дела намного а) прикольней, б) познавательней и в) бесплатно!? Спустя минуту выбираясь из зарослей лиан, я обнаружил, что весь по пояс покрыт мелкими липучими семенами какого-то кхмерского кустарника... Клейкая, мелкая пакость категорически отказывались отлипать от волосатых ног автора - даже растения Камбоджи используют туристов в своих ботанических целях. Ставка стандартная - уан доллар!
Тем же вечером мы с Анном и его другом на машине отправились в кабак. Очень вкусно и дешево закусывая, по завету профессора Преображенского, преимущественно горячим, я пил рюмкой, охлажденной в стакане со льдом, кхмерскую водку (странно, но у них не принято в ожидании гостей держать алкоголь в холодильнике), чокался со стаканами новых моих друзей, наполненных местным ромом со льдом, и рассказывал про свою жизнь в городе-герое Ленинграде. «Какие бесконечно милые, замечательные люди», - думалось в тот момент автору. «Какой интересной, наполненной событиями и хорошими людьми жизнью я, оказывается, живу!, - с удивлением ловил он себя на мысли в процессе рассказа… Правду говорят - хорошее видится на расстоянии. И сладкая тоска по родным и близким хмельным елеем обволакивала душу путешественника – снова пронзительно захотелось домой, к таким родным и близким…
На танцполе, совсем как в каком-нибудь Конотопе, под необузданный драм-энд-бейс колбасились здешние пацанята-тинейджеры. Их половозрелые сверстницы исподволь бросали заинтересованные взгляды из темноты залы на крупного иностранного мужчину, восседавшего у барной стойки с банкой портера в руке. Приятно, черт возьми, - подумалось автору, впервые ощутившему себя интуристом в каком-нибудь Космосе. Приятно, но скоро надоедает, - продолжил он свою мысль уже спустя час, когда его, хмельного и сытого, отвезли в номер, и он принялся слать СМС всем-всем согражданам с признаниями в любви и заверениями в искренней ets. Привезенная Анном «на пробу» кхмерская шала поразительно УБЕДИТЕЛЬНО пахла, мощный вкус приятно интриговал, обещая неземные удовольствия, но увы, СОВЕРШЕННО не вставляла. После полуночи уже я выполз из отеля, разбудив профессионально пьяненького ворчливого сторожа. Оказавшись на ухабистой улице без фонарей, автор было засомневался в разумности своего решения – окружающая действительность выглядела как-то… не так как днем, скажем – но не возвращаться же ни с чем! И автор самоотверженно двинулся в ночь, в сторону мерцающих где-то вдали огням ночного магазина, мимо наглухо запертых ворот домов кхмерских середнячков. В отличие от Пхукета, здесь мотоциклы и велики прятали на ночь, и даже днем неизменно оставляли их запертыми на цепь, - там где нищета и голод – там всегда воровство… С двумя бутылками холодного пива вернулся автор, так и не встретив на совершенно безлюдной улице ни одного мало-мальски достойного приключения на свою задницу. «А ведь вполне могли и гопстопнуть, » - как всегда запоздало дошло до засыпающего меня. Велик Аллах и милосерден!

Официальный язык в Камбодже – кхмерский (на нем говорят ок. 95% жителей страны), относящийся к мон-кхмерской семье, считается родственным языкам народов группы мунда, расселенных в Индии. Крупные общины национальных меньшинств в Камбодже используют вьетнамский, китайский и язык тямов. На собственных языках говорят горные народы: зярай (джарай), эде (радэ), стиенги, саоть, пор, самре и куи. В среде образованных пожилых камбоджийцев широко распространен французский, тогда как торговцы и молодежь все чаще обращаются к английскому языку.


Весь следующий день я посвятил движению по рынку (Old Market), а после - по глади воды в, пожалуй единственном в городе, резервуаре с чистой Н2О. На базаре автор беспощадно торговался за каждый приобретаемый им для друзей-подруг сувенир, в бассейне – насыщал обогащенной кислородом кровью истосковавшиеся по движухе мышцы изрядно пополневшего от пива туловища. Отведал дуриана – Король Фруктов, признаться, совершенно не впечатлил… мало того что воняет, так и визуально рвотный рефлекс вызывает. Склизкие белесые семядоли, наполнявшие колючий панцирь этого чуда природы, вызывали неприятные ассоциации с содержимым тараканьих маточных сумок, что доводилось автору в детстве с любопытством рассматривать во время своих самозабвенных сражений с докучавшими нас тараканами. Мякоть этого отчаянно воняющего прелыми носками колючего ореха была с аппетитом заточена в моем же присутствии проводником Анном за столиком во дворе отеля. «Вот вам и запас белка и калорий на весь день», - брезгливо подумалось в тот момент автору.

Ярко светило солнце, улицы Сиам Рипа были полны одетых в стандартные формы школьников, - надежды и будущего страны. Им, обладателям новой свободной воли, новым гражданам страны, предстоит превратить Коммунистическую когда то Кампучию в трезво и рационально мыслящую категориями тугриков и прочих йен Камбоджу, независимое Королевство с богатейшей историей и многообещающим будущем. А мне пришла пора валить – меня ждали еще два дня погружений, рыбалки, шопинга и прощаний на Пхукете.
А в аэропорту города ничего не подозревавшего еще автора ждало крупное и крепко запавшее в память происшествие, не рассказать о котором, не смотря на его общий негативный отпечаток, было бы, как мне кажется, не правильно…
Расставаясь в аэропорту с проводником, я с интересом наблюдал за происходившей внутри меня борьбе двух разновекторных сил: одна часть меня уговаривала отдать оставшиеся в лопатнике 800 тайских бат так хорошо отработавшему свои 45 баксов Анну в качестве бонуса, а другая как-то странно сопротивлялась, не приводя никаких особых аргументов, кроме природной рачительности (она же скупость). Теперь я понимаю, что второй голос принадлежал моему ангелу-хранителю…
Когда я подошел к зоне посадки, слегка полноватый таможенник гостеприимно потребовал 20 долларов за въезд в страну. Это несколько не входило в мои планы, ну да не беда – до отлета было еще целых 15 минут времени, а ближайший банкомат, я видел, был с внешней стороны вокзала, - делов то! На счету у меня должны были оставаться 20 000 руб. примерно, а учитывая, что за все дороги и дайвы было проплачено вперед, этой суммы по моим подсчетам было для моего триумфального возвращения домой предостаточно. Сую кредитку в приемник, ввожу код, и с удивлением узнаю, что дать мне денег банкомат не хочет. ОК, бывает – иду к другому. Та же картина. Внутри меня все обмирает – я вдруг понимаю, что самое страшное, о чем предупреждали пацаны, свершилось – меня обокрали, считав мой код каком-нибудь ночном банкомате Сиам Рипа здешние ушлые хакеры. В «ужосе» я кидаюсь к таможеннику, последнюю мою в этой дикой и разбойничьей стране надежду на справедливость. Не берет, сцуко, баты! Иди, говорит, убейся об стену. Неси, говорит, нормальные человеческие доллары. Бегу в панике к бармену – меняй немедленно вражина кричу баксы мне! «От винта!» уже команда прозвучала, вот-вот трап уберут, - еще немного и останусь тут совсем у вас на поселение, тогда все у меня тут поплачете! А тот спокойно мне так: не могу, пока не купишь ченить, кассу открыть… Заговор! – пронеслось в близкой к помешательству голове автора. Биэр! Уан бир! Заорал он, протягивая алчным торгашам остатние баты. Поклацав на куркуляторе, выдает мне по людоедской цене бармен 19 с половиной доллар. Мне надо 20. Смотрит на меня и понимает, что в принципе ну его… Пускай летит правда, а то ведь чего-нибудь тут точно разрушит, а им развалин и так хватает, признаться. Добавляет до ровной суммы, и я несусь с ауцвайсом этим к таможне. Таможня, завидев знакомые водянистые знаки, гадко лыбится и милосердно отпирает заветную дверцу ДОМОЙ. Думать о том, что могло произойти, если б я отдал Анну оставшиеся в кармане деньги «на чай», было реально страшно…

Но на этом мои приключения еще не окончились – внутри меня ждал жилистый таможенник с металлоискателем. Долго искать компромат ему не пришлось – на ремне сумки висел альпинистский карабин, подаренный мне товарищем по дайву на ДР еще в Пукете. «Денджерос!», - кровожадно заметил таможенник, вытаскивая потайное острое лезвие, спрятанное в этом крайне необходимом в хозяйстве девайсе. Нож я решил отстоять любой ценой. Коварный таможенник указует на прозрачную плексиглазовую трубу, в которой красноречиво хранился весь геройски котрибуцированный им у незадачливых гостей страны компромат: маникюрные ножницы, шипчики, открывашки и прочие зубочистки. Ни грамма наркотиков или бриллиантов, заметьте… А тут я, с холодным оружием, вызывающе нагло подвешенным на лямке наплечной сумы! От этих русских вечно чего-нибудь можно ждать…
Логично проходим в закуток (ну какая таможня без закутка для « решения вопросов» в самом деле!). Видя моё категорическое нежелание расставаться с подарком, служивый несколько раз как бы делает попытки оформить некую бумагу, согласно которой я якобы смогу получить свой ножик по прибытию в Бангок. Видя его танцы, до меня наконец доходит – парень всего лишь хочет свой законный уан долляр! Лучезарно улыбаясь, я открываю кошелек и демонстрирую ему АБСОЛЮТНУЮ его, девственную практически чистоту и непорочность. Прости брат – бабла нет, типо… На лице таможни - недоумение и крах всяческих надежд. Жестами он показывает – спрячь на дне сумки, и чтоб глаза мои тебя больше здесь не видели, горе луковое! «Мучо грацияс, амига!», - кричит, пакуясь в долгожданный самолетик, таки добившийся своего подлый гринго.

Приземлившись в Бангоке, я немедленно делаю несколько попыток связаться с банком в Спб,даже антирекламу которому я делать здесь отказываюсь категорически. Спустя минут 15 внимательнейшего выслушивания бесконечных «вам ответит ближайший освободившийся оператор», с третьей попытки, в самый подходящий момент как всегда (то есть на таможне), я поимел милейшую беседу с бизнесвумен из питерского офиса банка. Когда я услышал от нее, что управление банка всего лишь заблокировало мою карту, обеспокоившись слишком частым съёмом денег в различных частях Индонезии, я чуть не разрыдался от переполнявших меня в тот момент противоречивых чувств. С одной стороны я был рад, что деньги не пропали, что я все-таки сумел не застрять в Камбодже, и сел на самолет, а с другой, мать их так, я был несколько шокирован выбранной руководством банка стратегией ведения деловых счетов клиентов. Попросту говоря: «Какого хера!?» Я чуть только что по вашей, господа, вине чуть не остался на неопределенное время в Камбодже без бабла и с сильным сомнением относительно моего возвращения на историческую Родину – недешевый билет в Питер так же пропал бы спустя два дня! Так (или почти так) я орал оператору в трубу мобилы, одной рукой принимая проштампованные документы, а другой загружая в транспортер досмотра багажа свои сумки. Внутри у многорукого чудища все клокотало от ярости...

В аэропорту Пукета, как условились, меня встретил водила Папы Чая. В таком родном уже практически Чалонге, где ночами в прибрежных барах привычно звучала непритязательно смешанная из Эрика Клептона, Бон Джови, и Фил Колллинса с Брайном Адамсом курортная музыкальная смесь, на крыльце моего банголо меня ждала любимая полуночная жаба, а на прикроватной тумбочке - тетрадь, в которую я так и не внес за все время отпуска ни одной записи… Здоровенную эту непочатую тетрадь я подарил Толстому Папе, съезжая два дня спустя из его гостеприимной бунгальни. Оставим лавры Хаменгуэйя в покое на некоторое время – может в следующий раз удастся как следует расписаться? Какие в самом то деле наши годы!..

Константин Б.

предыдущая страница