Самое тупое путешествие на свете
ПУТЕШЕСТВИЕ ИНВАЛИДА НА ОСТРОВ КАТБА
Глава, в которой автор, с трудом управляя собственным телом, постигает красоты Халонга, вернее пускает слюни.
Утром появился мужик – ты вчера слегка поломал мотобайк, гм… На наши деньги мужик оценил ущерб в 500 рублей. А мужик не тот, что был вчера, а другой. Вчера мопед мне сдавал молодой парень, а этот старый.
Ну вот, говорю – вези заодно деньги менять. Мужик переключал передачи как бог, совсем не прикладывая тех усилий, которые прикладывал для того же я. Он переключался на разные передачи вне зависимости от скорости движения, ехал на пятой при небольшой скорости.
Поменял деньги в банкомате, всё просто, только надо 5 минут ехать. Отчего они не догадались поставить банкоматы рядом с отелями?
Заглянул в интернет – пришёл ответ, диагноз подтвердился. Да, действительно перелом, правда, гипс разрешили носить не месяц, а всего три недели.
Потом поехали на пристань, она другая, не как вчера. Толпы народа, яхты или как их правильно обозвать… У нас гид в белой рубашке, я, говорит, о тебе позабочусь – и ухаживает за мной с пристрастием, как умеет.
Наконец, сели на яхту, пробравшись к нужной через вереницу стоящих у пристани других посудин. С одной яхты на другую – так и добрались. Как я карабкался с яхты на яхту – описать нереально, скажу только, что обычно в таких обстоятельствах люди лежат дома, на ровной поверхности, а не лазают где-то по яхтам с одной на другую.
Плавсредство у нас гламурненькое, приятненькое. За 50 баксов путешествие приятней, чем за меньше. У других яхты хуже, у нас лучше, уж не знаю связано ли это с уплаченной мной ценой, наверное да, почти уверен. На такой яхте классно поплавать с любимым человеком. Мне жалко, что разделить кайф от путешествия не с кем. Никто так ко мне не присоединился, хотя я искал попутчиков в Интернете уже несколько недель. И попользоваться всеми прелестями реальности – тоже не получится – в моём искалеченном положении можно только глазами глядеть, обидно, да!
Дэнмарки, то есть бельгийцы, с которыми виделись в автобусе и потом в отеле – с нами. Их обещают доставить на Катбу через пару часов. Тур они не брали, у них не заказана еда, просто сидят и честно, смиренно ждут Катбы. Я сижу за столиком и учусь писать левой рукой. Получается не просто плохо, а вообще нечитабельно. Правой, с едва заметным шевелением пальцами и то получается лучше, хотя разбирать потом каракули в обоих случаях – мрак.
Ели, пили, плыли. У меня возник дискомфорт из-за неразделённости переживания красоты. Не с кем разделить реальность, которая радует глаз. Сцуко!!! Красота великолепная, гляжу и думаю, какими эпитетами надо будет описывать. «Ебитская сила своей многоебической волей раскинула по морю торчащие островки…» Нет, так не пойдёт, не хочу писать про красоту и при этом использовать экспрессивную лексику. Снова смотрю на торчащие островки, а на уме лишь тот же эпитет – «ебитская сила…»
Стоп. Экскурсия в пещеру. Пещера обнаружена лет 15 назад, но моментально внесена в список сокровищ ЮНЕСКО. Подсветка разными цветами создаёт неестественное, но всё равно приятное зрелище. Сталактиты, сталагмиты, фонтанчик, бьющий из земли. Вычурные и диковинные образы, свисающие со всех сторон. Гиды рассказывают как обычно глупости – перечисляют названия, которые они сами придумали для той или другой природной оказии – это такая-то морда дракона, это такая-то морда тигра. По сути – рассказывают мало, надо заранее в России про пещеры читать. Несравнимо с сочинскими экскурсоводами 80-х годов ХХ века. Но как же, блин, красиво – ё…
Денмаркам тоже пришлось осмотреть пещеру, хотя они и не собирались. В итоге все оказались счастливы. Я купил большой кокос и каким-то чудом удерживая его, фото и видео – забрался на яхту. Плывём дальше. Мне крайне трудно подняться по лестнице на крышу или спуститься вниз. Любое неаккуратное прикосновение к поручню лестницы причиняло боль.
Как же описывать красоту?.. Наконец, нашел. Глядя на диковинные остроконечные вершины, торчащие почти отвесно из воды я коряво записал в книжечке: «Словно Господь Бог обосрался и оглянувшись решил, что сие хорошо», «Изъёбы матушки-Природы представились мне во всём её многоебическом разнообразии». Записывал короткими фразами, ибо писать много не мог, а что не записал – выветрилось из головы и утонуло под гнётом других мыслей прущих из бздящего пространства-времени.
В проливе между торчащими вершинами остановились, пересели на моторную лодку и поплыли смотреть вблизи. Видели замкнутые акватории между вершинами сформировавшими посреди моря собственный залив. Плыли под арками. Величественно, однако, сцуко... Мужланки на лодочках облепили яхту, предлагают фрукты. Вкусно. Идёт время. Оторопевшие денмарки продолжают экскурсию вместе со всеми, до Катбы им ещё далеко.
Посередине дня расселяли по каютам. Мне говорят – к тебе в каюту никого не поселили, ты счастливчик. И тут же один вьетнамец из гидов что-ли, а может матрос, говорит – с тобой буду спать вместе. И ещё говорит – у нас ночью дискотека. Я ему говорю – после дискотеки и "спать вместе" – дети могут быть, но тот юмора не понял. А мне показалось, что спать буду один, а матрос пошутил. Я слегка побаивался, что доставлю неудобство соседу криками, случайно неудачно во сне перевернувшись и задев раны.
К вечеру, став у плавучей деревеньки, все купались и катались на байдарках. По-английски это называется смешно – карякинг. Я рвался в бой и тоже уселся в байдарку. Грёб гид, а я трясся от страха, чтоб не свалиться и не замочить фотокамеру, видеокамеру, гипс и десяток болячек. Отчего тому, кто больше всех любит плавать – достаётся сия незавидная доля – пускать слюни? Катание прошло успешно, если не считать душевных страданий от созерцания купающихся туристов.
Стемнело.
Добрались до Катбы, высадили большую часть пассажиров. Потом отплыли опять в море, встали посреди Вселенной, сцепившись боками с парой других яхт.
Ужин. Кормят неплохо, все не съедаем. За какой стол сесть – я выбираю по критерию понимания говорения – с этими-то получится поговорить, а этих-то придётся по 10 раз переспрашивать.
В темноте на крыше покурил анаши – бах, смотрю, рядом кто-то пристраивается... Оказалось это наш испанец, тоже любитель нестандартного опыта. О других не скажу, курили или нет – не видел. Я спросил у испанца правда ли, что здесь «за это» дают 25 лет? Тот знать не знал, лишь отчего-то нервно задергался и тему продолжать не стал.
Австралийский язык всё-таки тональный. Инглиш – точно тональный, а австралийский ещё тональнее. Я чувствовал большое непонимание из-за того, что большинство туристов говорит непонятно. Единственное кого мог хорошо понимать – это китаянку из Пекина, прожившую в Англии сколько-то лет. Австралийцев я не мог понимать вообще.
Собирая по пространству растекающиеся мысли я искал ментальную жертву чтобы поговорить по душам, или, изъясняясь метафорой – об чью голову расколоть плотный сгусток моего невежества. Рядом был немец, дружелюбный, тактичный и умный, как и все немцы. Я удивился – откуда он так хорошо знает английский язык, что свободно говорит даже с австралийцами. Немец сказал – надо три раза по три недели ехать в Англию. Он сам так ездил и теперь бойко говорит с австралийцами и другими нерусскими о чём-то недоступном моему пониманию. И мне советует – езжай в Англию, заговоришь по-любому. А и даже для начинающих есть курсы – всякие. То есть надо воспользоваться самым обыкновенным рекламным предложением типа «Изучай английский в Англии».
Мозги мои уже были переполнены лексическими обрывками фонетики и я пошёл грузить австралийца. Кинул тому фонетическую предъяву – как он отличает, что значит произнесённое слово «син»?
Насколько я знаю «син» – 1. увиденный, 2. сцена, 3. порок. Может, есть ещё куча значений. Австралиец покачал головой, сразу не сообразил. Потом говорит – дык, по контексту и различаем!
Это как пардон? Вот стоит допустим некий мужик в задумчивости. И вдруг воздевает руки к небу и произносит «син!». Что он имел в виду? Какой тут может быть контекст? Если я говорю, к примеру «жопа», то тут только один контекст, ягодичный, анальный.
Австралиец говорит «сэээндз». Это значит не «пески», а «звучит», «саундз».
«Фэээнд» = значит «фаунд», «найденный».
«Гууч» = «хорошо», «гуд».
Не понимаю их ни фига.
Каждый раз при знакомстве с новым человеком возникает непоняка. Что они сказали: три года УЖЕ в Австралии или приехали ИЗ Австралии три года назад? Или три года назад УЕХАЛИ в Австралию? Язык без падежей, без указаний – ну тупые…
Учитывая, что некоторые слова изменяют значение в зависимости от тона, что свойственно тональным языкам, я решил считать их пиздёж англоавстралийским диалектом китайского. Можете сравнить с английским языком. Вот краткий словарь, вымученный под постоянными пытками:
фэээндз – находится
сэээндз - звучит
тачэлы - тотально
тоочее - пытки
гарэгоу - ты собираешься куда-либо
рыкей? - с тобой всё в порядке?
ёоууньдыбёоуучш - на лодке
ёоууньдыкхаа - на машине
гууч - хорошо
Эх, надо было бы написать побольше доказательств родства китайского с австралоанглийским, а то лингвисты не поверят. Я курнул травы и доказал, но подробностей, к сожалению, не помню.
Наконец я достал уже всех, отчего те смылись спать.
В каюте у меня спал вьетнамец, любитель дискотек.
Аминь.
ТРЕККИНГ ПО ОСТРОВУ КАТБА И МАНКИ-АЙЛЭНД
Глава, в которой автор преодолевает гигантские трудности, видит экзотические красоты и исследует воздействие трынь-травы.
Утром после завтрака выгрузились на берег. Поселили в отель. Гид отнес в номер отеля мой рюкзак и посадил в микроавтобус с новыми туристами. Группы туристов здесь компонуются и перекомпонуются всё время, в зависимости от пожелания – кто куда едет. Теперь мы ехали с новой группой по берегу Катбы, очень красиво.
Так начался треккинг. Гид предупредил, что может быть тяжело, и взял обещание быть осторожным, учитывая, что я был без обуви и при всём желании не мог её надеть из-за болячек.
Это было что-то несравнимое с Непалом, это напоминало альпинизм. Ходьба была ужасной – острые камни по тропе доставляли страдания, но деваться было некуда.
Мы поднимались всё выше. Группа периодически убегала вперёд, я догонял, когда они отдыхали. В прогалах меж кустами и деревьями появлялись обалденные красоты виды. Раскиданные по большой бухте островки – зрелище невероятной силы и страсти, словами не передать.
Мне надо вручит золотую медаль за первое место среди босоногих инвалидов больных на голову. Даже для обычного человека такой альпинизм сложен, а для босоногого калеки, обвешанного фотовидеотехникой – тем более. Хорошо хоть не было рюкзаков, и на том спасибо.
Иногда я цеплял раной на ноге торчащие со всех сторон кусты и орал от боли. Колючки сдирали повязки, елозили по кровавым ранкам – удовольствие великое, но специфическое, для мазохистов. Неудачно оперевшись больной рукой я опять выл от боли. Наступив на острый камень, я снова выл от боли.
Горячий пот лился ручьями с носа и капал на фотовидеотехнику. Пришлось после каждого снимка или записи прятать оборудование в сумку, отчего количество выполняемых действий увеличилось ещё больше. Вообще не плохо бы иметь пару-тройку лишних рук, чтобы хвататься за ветки.
Народ довольно-таки с уважением относился к безобразному перебинтованному безумцу, выхватывавшему между стонами поочередно фото и видеокамеру. На редких остановках пока все отдыхали, я пытался вырваться вперед. Мне остановки не нужны, лишь бы успеть и поснимать, и не отстать от группы.
Ушли от залива. С другой стороны горы – такие же фирменные халонговские горы, только торчат не из моря, а из земли. Фантастика…
Тут гид сказал, чтоб я поворачивал на какую-то тропинку влево. Им надо пройти вперед, чтоб увидеть красивый вид и вернуться. А я могу сильно затормозить группу, мне лучше идти назад, они потом догонят.
Уже когда спускался с горы – догнали-таки молодые и здоровые, как, блин, паровозы прошлёпали мимо. За 5 минут меня обогнала вся растянутая по тропинке группа, после чего скрылась в кустах впереди. Скалы кончились, но дорожка снова стала нестерпимо колкой – это была пытка. Потом я забрёл на какую-то бетонную хреновину, с которой по идее надо прыгать, потому что тропинка заново начиналась двумя метрами ниже. Поставил между ног локоть загипсованной руки, а тело кинул вниз и пытался медленно съезжать, придерживаясь здоровой рукой. В плече больной руки что-то провернулось, сильно заболело, ощущение было интересным, но неприятным. Поорал для возврата в сознание.
Из каких-то кустов в поисках трупа появились гиды, пристали с расспросами, отчего я всё ещё живой. Но добивать не стали, пристрелить было нечем, поэтому они провели меня к месту, где сидели более везучие собратья по треккингу. Там давали колу и прочие жидкости – ура! Это наслаждение после наслаждения. Ещё раз ура!
Австралийцы с англичанами как обычно болтали на непонятном языке, зато были 2 чеха, они немного знали русский. Вообще я уже измучился объяснять, с какого мотоцикла я упал и где это произошло. Каждая встречная морда норовит о том расспросить. Раньше все спрашивали, отчего босые ноги, теперь увидев руку, на ноги никто не смотрит. Спрашивают не выборочно (кто больше любопытен или нагл), а все подряд.
За обедом в отеле были три чилийца, я первый раз вижу путешествующих южноамериканцев. Они очень смеялись, когда я поведал о подробностях инцидента:
- Передачи переключаются плохо. Замучишься стучать ногой по педали
- Дорога резко сузилась
- Фонари резко кончились, стало темно, а фары еле светят
- Тормозов на левой ручке нет, только на правой, где газ
- И в том самом месте, где кончается освещение фонарей, где дорога идет вниз, в этом самом месте – лежат подряд три мёртвых полицейских!!! Разумеется, я не успел затормозить...
Потом эту историю я рассказывал уже на автомате, каждый день по многу раз.
То тут, то там на Катбе встречались знакомые – то соседи по вьентьянско-ханойскому автобусу, то сотоварищи по треккингу, то вот проехали на мотороллере денмарки. Пути всех путешественников по Индокитаю пересекаются на острове Катба.
Заселение в отель тоже прошло прикольно – оказывается из всей корабельной тусовки только мы с пекинской китаянкой попали в один отель. Цена включает двухместное размещение, или, говоря по-русски – нам хотят постелить вдвоём. Китаянка этим недовольна, а я делаю вид, что не понимаю, ибо интересно, чем всё закончится. Обеспокоенная китаянка расспрашивает и выясняет, что при одноместном размещении надо каждому доплатить по 5 долларов за номер. А поскольку это инициатива её, то ей и платить 10 долларов за нас обоих. Китаянка опять недовольна, мнётся и, наконец, обращается ко мне – не буду ли я столь любезен раскошелиться на 5 баксов, а то у неё …э-э-э, "слиппинг проблем".
Ну я, конечно, столь любезен – пусть одна спит, мучается.
Во второй половине дня я сподобился пожелать экскурсию на Манки-айлэнд. Там был очень симпатичный пляж, чистая прозрачная вода и действительно обезьяны. Сначала я подумал – надули, но потом животные всё же появились.
Я сидел на камне и пускал слюни. Во всей халонговской бухте вода непрозрачная, а тут чистая. Очень хочется купаться, но колется, гипс нельзя мочить почти месяц. Всё наслаждение сводится ко внутренним размышлениям, а внутренние размышления к анализу сроков – когда снимать гипс и сколько дней пробыть в каждой следующей стране. А ещё я понял, что инцидент с мотобайком компенсировал накопившуюся внутреннюю агрессию и теперь из меня не прёт негатив, аминь.
Вдруг семейка обезьян спустилась с горы. Туристы кинулись их фотографировать. Одну из обезьян отгоняла шваброй вьетнамка, ибо хвостатая мать семейства вела себя агрессивно и ревниво. У них был очень забавный малыш, который, подражая людям, хватал пустую банку фанты с целью выхлебнуть пару капелек.
Потом обезьяны переметнулись к лежащим девкам-туристкам, те вскочили и стали визжать, а их парни – дразнить животных. К счастью все остались живы и даже непокусаны.
Там на острове я принял решение – раз купаться не могу – значит надо скорей выполнять передвиженческую часть маршрута, а именно – пожертвовать пляжами Камбоджи и Таиланда и пройти максимальное расстояние пока в гипсе. А когда через 3 недели заживут болячки и можно снять гипс – тогда и зависнуть поболее на пляже, где понравится. По срокам получается гипс снимать в районе Сингапура, а купаться в Индонезии. Правда, я немного напуган Бангладеш – вдруг в мусульманской Индонезии тоже хрен поплаваешь? Можно ли в Индонезии словить оргазм души? Можно ли надеяться на остров индуистов Бали? Очень нравится высчитывать маршрут и планировать. Это теперь моё хобби.
Раздумываю – не полететь ли на самолете на юг Вьетнама или не полететь ли сразу же в Пномпень, раз такие дела. На Катбе соответственно не задерживаюсь, делать нечего, еду завтра в Халонг.
По интернету из России пишут, что возможно получить страховку от фирмы, которая связана с кредитной карточкой, потому что там страхование автоматическое. Для получения страховки нужны:
1. Медикэл рипорт
2. Чек об оплате
Всё с печатями и подписями.
Одна бумажка у меня есть, для получения второй надо по-любому ехать в Халонг. Так и решил – заскочу в госпиталь и потом в Ханой.
Вышел из интернета далеко затемно. После четырёх часов появляется боль в сломанной руке, но к счастью постепенно проходит. Гуляли с австралийцами, коллегами по лаосско-ханойскому автобусу. На набережной наливают разбавленное пиво. Пиво – очень вредный напиток, если его разбавить – вреда меньше. Австралийцы протестуют, а мне нравится. Слушаю, чего они говорят. Специально засёк – слушал разговор ровно пять минут и понял только 2 слова, упомянутых по одному разу – «окей» и «йеааа». Какое-то время мне переводили с австралийского английского на русский английский, но долго так продолжаться не могло. Когда они пошли в отель я смылся по важной надобности, на которой хочу остановиться подробнее.
Хочу рассказать про травку.
Невероятно интересно, какое же воздействие оказывает опыт применения данного вещества. Я с жадностью пытаюсь осознать, что же происходит после курения марихуаны и запомнить это состояние. Меня задевает, что потом трудно вспомнить, что всё-таки это было.
Вот однажды покурил. Жду и наблюдаю за своим состоянием, гляжу на себя – какое-то ощущение, а какое не пойму. Вроде чего-то чувствую, а чего непонятно, стал локализовывать – вроде желудок. Ага, понял, что за ощущение – это называется боль – желудок чуть-чуть разболелся. Дальше совсем интересно – а чего о том думать, стал о боли не думать. Боль походила-походила, деваться некуда и постепенно прошла.
Интересно, интересно, интересно! Почему иногда я вижу свои ощущения со стороны? Вроде так не бывает! Это же мои ощущения! Значит, действительно есть в действующем веществе какой-то механизм, который запускает процесс иного восприятия, недоступного в обычном состоянии.
Исследователь сознания Роберт Уилсон называет это «пятый контур сознания Тимоти Лири». Многие гуру типа Гурджиева, классифицируя сознание, указывают на включение от травки иного восприятия. Я жадно изучаю восприятие и разглядываю мыслеформы. Вообще курить старался каждый день, чтоб успеть накуриться до Москвы. А заодно проверить возникает ли зависимость, ибо верить кому-то на слово нецелесообразно, врут все. В день аварии точно не курил, а со следующего дня – каждый вечер, до Сиемреапа.
В тот вечер я покурил на набережной и долго гулял по спящему городу, растекаясь тонким слоем мысли по чернеющей реальности. В номере отеля я осознал окно, а за ним Луну и интересный вид с домами, горами и облаками. Озадачился сделать несколько красивых снимков. Аппарат стоял на узком бортике по 30 секунд фиксируя пейзаж. Я фотографировал с длинной выдержкой, пытаясь себя контролировать и не уронить фотоаппарат с балкона. Почему не уронил – не понимаю, ощущения привычного самоконтроля не было. Привычный механизм самоконтроля куда-то ушёл. Это механизм ежедневно помогает нам состоять в стандартной реальности и содержать себя в пространстве и в обществе. Обычно люди этот механизм не ощущают, а тут я видел, как его не стало. Я ждал, но не понимал, отчего я вдруг нечаянно не возьму, да и не толкну фотокамеру с бортика балкона вниз. Долго размышляя после этой ночи, я чего-то понял, но как сказать, ещё не придумал.
В один момент я сообразил, что хожу голый, ибо сперва разделся догола, дабы спать, а уже после этого озадачился фотосъёмкой. И теперь вдруг расхаживаю по общественному балкону потряхивая яйцами в контексте метафизических вопросов. Дверь номера китаянки выходила на тот же самый балкон. Я вслушивался, что же там за «слиппинг проблем», но китаянка не вышла и не раскаялась. Наверное, ей было худо.
ПЕРЕЛЁТ С СЕВЕРА ВЬЕТНАМА НА ЮГ
Стремительная глава, в которой в переживаниях автора важную роль играет боль.
Итак, проснулся от настойчивости гида, приглашавшего на завтрак. Сразу же поплыли в Халонг. Отсюда можно было легко уплыть в Хайфон, на скоростной лодке это 45 минут, но учитывая собственное состояние решил не париться – возвращение в Халонг включено в тур, а мне надо ещё в госпиталь за бумажкой для страховки.
Итак, плыли почти без остановок, лишь раз австралийцы нагло на моих глазах искупались около плавучей деревушки. По дороге обнаружил на крыше большую группу молодых испанцев. Сразу видно – люди раскованные, прогрессивные, весёлые, одно слово – испанцы. Трепался с ними до самого Халонга, вспоминал язык, говорить уже легче, чем с чилийцами. Чем лучше знаешь язык, тем легче его вспоминать.
В Халонге рядом с пристанью – обед, после чего в середине третьего дня заканчивается трёхдневный тур. Я обедал с испанцами, это много-много приятней, чем с хрюкающими австралийцами. Попрощались с чехами с треккинга. Знакомые по каким-либо этапам путешествия воспринимаются как старые друзья.
Доплатил гидам 5 долларов, и они упекли меня в микроавтобус с группой, возвращавшейся в ту же минуту в Ханой. Тут вообще гиды ревностно относятся к тому, чтоб вернуть туристов туда, откуда они припёрлись. Про бумажку из госпиталя я, разумеется, забыл. Не верю я в страховки и серьёзно к ним не подхожу.
В микроавтобусе ехали несколько человек, среди них англичанин, работающий в Пакистане учителем за 2000 долл в мес. В какой-то момент я случайно саданул царапиной на ноге по острой железяке, которая торчала где-то внизу для того, чтоб туристы хреначили по ней своими ссадинами. Англичанин, предложил мазь – антибиотики, растворённые в маслах, и какого-то хрена я ею воспользовался. После нанесения мази на двухдневные раны – появилась острая жгущая боль, не отпускавшая до позднего вечера.
В Ханое гид при автобусе пытался отправить меня непонятно куда, мы не поняли друг друга. Объяснить ему, что мне нужен отель – не получилось – парень, который на этой стадии цепочки работал гидом – ни хрена не понимал по человеческому языку. Тут вообще мало кто языков знает, и я оказался посреди Ханоя с рюкзаком и страшной щиплющей болью в ступне в полном непонимании.
Когда пошёл гулять, сразу же наткнулся на букинг-офис. Билеты из Ханоя в Хошимин стоили 72$ компанией «Пасифик Эрлайнс», ближайший рейс через 3,5 часа. "Вьетнам Эрлайнс" на 20 долл дороже. А в Пномпень билеты стоили в районе 200 баксов, забыл точно сколько, но много, хотя это рядом. Выбор был быстрым и решительным – на хрена мне отель, надо гнать на юг!
Сказали ещё: в 17:00 в аэропорт поедет бесплатный автобус. Но я подумал – добрерусь сам на такси, чего на час раньше ехать-то, и в 18:00 успею… Ответил на е-почту, выпил пару маленьких пива, попугал своим видом ханойцев. Всё это сопровождалось жутким щипанием в ступне и вообще везде, где мазал мазью пакистанского англичанина.
Поймал такси. Мотороллеристы ехали по всем полосам, не понимая разницы. Это у нас кто быстрее – тот едет слева, кто медленнее – справа. У ханойцев таких предрассудков нет. Таксист бибикал и честно старался ехать быстрее, что обошлось мне в 240 ВНД (более, блин, 15 баксов).
Кусочек прессованной лаосской анаши лежал в сумке на поясе, но искать его не стали, всех это устраивало, особенно меня. В самолёте все вьетнамцы упорно читали газеты с фотографиями ликов коммунизма. Даже на английском языке газеты пестрели знамёнами и фотографиями демонстраций. Самолет как-то неестественно гудел, но, однако, долетел и даже сел как полагается. На этот раз при снижении – уши отрубились совсем и два дня я возвращался к нормальному состоянию слуха, открывая тем временем в себе новую грань инвалидности – калека глухонемая.
Аэропорт в Хошимине расположен прямо в городе, так что можно при желании и возможностях идти пешком. Прямо в аэропорту – стойка заказа такси. Мне объяснили, на пальцах и по карте, где в Хошимине улица дешёвых отелей, взяли 5 баксов и посадили в машину. Ранее мне приходилось проделывать этот маршрут за 10-15 баксов, тогда таксист был пойман на площади. По дороге подумалось, может ещё и за такси доплачивать имелось в виду? Но нет, так задёшево и добрался, даже странно. Кинул рюкзак в отель за 5-6$ и пошёл оглядеться.
Видел несколько вьетнамок (или вьетнамков – не знаю как правильно) переодетых в женскую одежду, они сидели на мотоциклах в коротких платьях – 2 мотоцикла = 2 вьетнамки. Первый раз вижу вьетнамков, переодетых в женскую одежду, смотрятся ну натурально как женщины, даже дивно, текут слюнки, а фотоаппарат не взял, жалко.
Скоро снова захочется сношаться, вон как слюнки текут, а как же это делать? Коленки в ссадинах, руки тоже, сверху трахать больно, сбоку трахать – рука. Единственное, что могу себе позволить – это лежать на спине. Интересна, должно быть, половая жизнь инвалидов!
Хошимин очарователен даже при кратком рассмотрении. Но уже через несколько минут я нашёл турагентство, было 23:00, оно ещё работало. Очень хотелось посетить туннели Кути, они висели на плакатике по цене 5 долларов за тур на полдня, но инвалидам, сказали, слишком трудно по ним лазить.Поэтому за 28 долларов взял тур до Пномпеня на 2 дня, с осмотром плавучих рынков, поселений аборигенов и катаньем по рекам.
Меня обещали разбудить, только надо сообщить в каком отеле остановился. А откуда мне знать?! Все отели закрылись, все на одно лицо, название не помню, ключ от комнаты с табличкой помогал мало, сколько бы я его не показывал сидящим у дороги аборигенам. Минут 15 искал отель всеми научными способами, нашёл, ага.
Наконец, с большим наслаждением и глубоким удовлетворением покурил травки, силясь пускать дым в окно. Запах частично сдувало в решётку, которая вела в коридор отеля. Интересно, умеют ли вьетнамцы идентифицировать запах травки?
ИЗ ХОШИМИНА К ГРАНИЦЕ
Глава, в которой вьетнамский сервис показывает себя с лучшей стороны.
Утром ехали на автобусе, плыли по реке на лодке. Время абсолютно не чувствуется, 1 час прошел, 10 часов – всё равно. Наш большой туристический автобус постепенно распался на кучу маленьких автобусиков по разным маршрутам.Мы осмотрели плавучие дома, минифабрику по производству кокосовых конфет, типа наших ирисок. Если была бы возможность увести конфет побольше – обязательно бы набрал пару рюкзаков. Конфеты заворачиваются в бумажки, я пытался их содрать, гид улыбнулся и сказал, что бумага съедобная. И вправду, она тает во рту за несколько секунд. Забыл из чего делается, но в Москве такого точно нет.
Дважды пересекли реку Меконг – по ней плывут зелёные растения с листьями, словно выдранные с корнем. Вся акватория усеяна этими плывущими кустами. Я тихо балдел, изредка пытаясь говорить с молодым чопорным англичанином. Никогда не видел в жизни чопорных людей, только в книжках читал, а тут когда этого увидел – сразу понял: это вот и называется чопорность. По-английски он говорил плохо, потом дошло, эта болезнь называется «кокни», хорошо, что не очень заразная.
В один прекрасный момент надо было плыть на пароме. Шофёр выгнал туристов из салона, пытался и меня выволочь, но я вцепился в кресло и держался крепко – на улице пошёл дождик, а раны мочить нельзя. Когда переправились, шофёр пошёл искать остальных, а я – курить лаосскую анашу. Растекаться по мыслям было приятно и сексуально. Я медленно размышлял на эротические темы, создавая в мозгах новую развратную реальность.
Австралоевропейцы появились злые, что их выгнали под дождь, они не понимали, отчего была такая необходимость и хотели казнить шофёра. Я даже стал вдруг понимать, чего они говорят. Но тут появился новый гид с того берега (нас передавали по цепочке) и ответил молодому яростному австралопитеку, что если он ещё раз так скажет, то его высадят прям на дороге. Тот ещё поворчал не по-русски и затих, видимо подсох.
С ним ехала Эбби, новозеландка, жившая 6 лет в Англии, по профессии телекоммуникационный лоббист. Она учила меня некоторым словам и выражениям, самопожертвенно мучилась, хотя таким личностям как она общение всегда приятно.
На всё чем-либо сказанное Эбби отвечала "Ёоууу!", что на русский переводится как «О, да!». Если кто-то спрашивал, что ей нравится – она кивала и с пылом отвечала " Ёоууу, ай лайк ит вэри мач!». Вежливость и политкорректность столь чуждая русским пёрла из неё во всей своей вычурной выхолощенности.
Когда речь пошла о том, кто в каких странах бывал – оказалось, что Эбби любит все страны, но больше всего Монголию. «Ёоууу, ай лайк Монголия!» А по-моему – какой смысл путешествовать, если нравится всё? Зачем ездить, если всё и так хорошо? Можно и дома сидеть тогда уж, тем более, если идеал Монголия. Хотя если не ёрничать, то к Монголии стоит присмотреться. Говорят, там есть свобода и добро, а также даже якобы демократия, которой нет у нас в России.
Долго под вечер плыли по Меконгу. Катер был удобен, пейзаж расслабляющ. Я сидел на кресле и успокаивался душой. Поломка руки точно купировала агрессию и стало хорошо. Пытался на корме набить сигарету травой, но не поучилось из-за тряски. Фотографировал закат, пил пиво, а ещё нас кормили ужином в трюме. Там ещё была ложбинка и перед ней ступенька вниз, чтобы туристы падали и разбивали лбы. Я уже занёс для падения ногу, но прочитал на английском табличку «Осторожно!» и успел отпрянуть назад. Англичанин по-английски, я думаю, читать не умел и растянулся по полной программе. Кушали весело какую-то фигню, приготовленную здесь же на кухне катера.
Ночевали в городке, недалеко от границы с Камбоджей. Кто хотел доплатить за одиночный номер, сделали это (3$), я остался один. С меня доплату не взяли, гууч. Китаянка была на 2000 километров севернее, близость с инвалидом ей не грозила, можно было расслабиться и отпустить самоконтроль на волю.
Покурил анаши на вечерней улице, залаяли собаки, суки, а вообще это напомнило мне бабушкину деревню и вечерние прогулки в юности, гууч. Прошёлся по деревне туда, потом сюда. Собаки, суки, лаяли и мешали улетать в иные миры. Долетал в номере, улетел далеко и заснул.
|
